Frontier

Эпоха скитаний и зыбких теней.
Кто весть сколь героям отпущено дней?
Аденцу бессмертья положен венец,
Но всяк под луною познает конец.

Нам дьявольски тесно. Любовь неуместна.
Без лязга баталии мир станет пресным.
Сойдемся в убийстве – едином рывке,
И станут багровыми воды в реке.

Волшебная буря ломает крыла.
Подмога убита и не подошла.
Над волнами моря, где ветер горяч,
Виверны израненной жалобный плач.

Но что до коней, потерявших бойцов?
Найдется немало у нас храбрецов.
Вперед! жребий брошен. Нас подвиги ждут.
Знамена полощут и горны поют.

Добычу и славу добудешь в бою.
Ждет войско команды в застывшем строю.
Друиды под чанами терн разожгут.
Холодные боги решения ждут.

Судьба затянула подпругу седла.
Конь рыжий стальные жует удила.
У павших в глазах нет ни боли, ни слез.
То вышла война на кровавый покос.

Оставили домы, войною влекомы.
Ногою весомой раздвинь окоемы.
Падет пред тобою как загнанный зверь.
Враг дальний, уставший от тяжких потерь.

Сегодня горнисты победу трубят,
Но завтра ждут новые битвы тебя.
Не с горсткой бандитов, а с войском в бронях.
По воздуху, с моря, пешком, на конях.

Что нужно на марше, когда стерты ноги?
Полегче поклажу, ровнее дороги.
Но не ожидает нас скорый привал,
И, сходу, берем мы ночной перевал.

Неделю в седле. Спотыкается чалый -
Батальной годины работник усталый.
И пусть на эфесе немеет рука,
Но наша победа не так далека.

В седельных сумах не осталось ни крошки.
Скребутся в желудках голодные кошки.
Луна закатилась, дозорный не спит,
И свежая рана занудно болит.

Победа к бойцу не бывает близка,
Пока вражьи стрелы свистят у виска.
Не каждому делу известен венец.
И кое-кто сходит в один лишь конец.

В чем дело? споткнулся дракон на бегу.
Могильник, как страж, на пустом берегу.
Как мрачный мираж, затмевающий день,
Времен незапамятных страшная тень.

Граница со смертью, худые места.
Обманчива мрачных пещер немота.
Тревожно в груди сердце молотом бьет.
Эй, кто там? живой или мертвый идет?

У духа войны есть игрушек гора.
Но требует новых такая игра!
По шкуре планеты, смешные, снуют
И режут друг друга, и топят, и жгут.

Нас радуют звуки победных рогов.
Дороги усыпаны прахом врагов.
И скоро увидят, кто жив до сих пор,
Как штурма последнего вспыхнет костёр…

Смотри, вот империи. Пепел их сер.
Прах рухнувших стен и сгоревших галер.
Но вновь песня жизни сквозь траурный плач
И зелень травы через крови кумач.

Победой купил ты себе краткий мир.
Умолк лязг железа и грохот мортир.
И тех, кто не сдался в жестоком бою,
Пускай менестрели теперь воспоют.

И пусть господин мой не вспомнит слуги,
Все в прошлом. Я в битве последней погиб.

всем выучить на память ))

Обдаст могильной стужею
Бой, сталью в сталь звеня,
Тяжёл, кровав, безудержен
Бег рыжего коня.

И в войнах необъявленных,
Из крови душ раздавленных
Аден пьёт чашу гнева.

И пожинает ночь и день
Народов всходы смерти тень
Под бодрые напевы.

Точи свой меч,
Крепи свой лук,
Читай арканы складно,

Но мысли с плеч,
Стих сердца стук.
Без пользы слог балладный.

Война куда ни ступишь шаг.
Повсюду смерть, враги и бойня.
От крови красен львиный стяг
И бьётся сердце неспокойно.

Убить, иль умереть достойно
Среди военных передряг.
Победа, иль могильный мрак,
Где души в ад бредут нестройно.

Для них всё в прошлом: пыль дорог,
Шум моря, запад и восток,
Присяга, верность и измена,

Восторги радостной весны,
Просторы сказочной страны
И солнце яркое Адена.

– Мама, мама! А у меня будут таки светящиеся штучки? Как они называются? Я забыл ... о! Кубики ...
Маленький эльфийский мальчик с кожей нездорового серого цвета стремительно влетел в беседку. С таких вопросов обычно начинался каждый ее день. Много лет назад она сама предсказала свою судьбу - встречу и расставание с отцом мальчика, рождение сына, путь воина которым он пойдет. И этот день, когда малыш впервые осознает, что хочет быть воином. Все его достижения ... высокий статус в клане и одиночество. Он вырастет, станет ключевой фигурой в правящем альянсе, но останется одинок... через много десятков лет он просто ляжет спать и не захочет просыпаться ... и будет спать, как многие его братья по оружию, в своей броне и с мечом в руках, спать до тех пор, пока не начнется последняя битва.
Глядя на малыша можно было подумать, что он тяжело болен, но думать так было бы ошибкой. Наследственная бледность и хрупкость были обманчивы. Еще совсем юный представитель одной из самых загадочных рас этого мира вполне мог позаботиться о себе и уж болеть никак не собирался. По Элмору с незапамятных времен ходит анекдот о том, как появились первые темные эльфы. Что, мол, это потомки тех эльфов, которые были склонны к курению марихуаны и беспорядочным половым связям ... Автор не знал, что курение дурмана и развязность, как и многие другие способы умерщвления плоти - исключительно человеческие привычки, не прижившиеся среди эльфов. Разве что орки ... да и те употребляли кокс по необходимости, но это уже другая история. Так вот автор этого анекдота после сочинения сего опуса прожил ровно 6 секунд, времени необходимого на то, чтобы произнести два заклинания и сделать 4 жеста повторения. Автор остался безвестным, но анекдот прижился и получил широкую известность. Глупость и невежество, а еще непомерная гордыня ... вот, что сделало темных эльфов теми, кем они стали. Немногочисленные, но очень живучие, стремительные, умелые воины и маги. Они достигли совершенства, по-своему, на свой странный темный манер. Их девиз - "Siempre fi" не отражал и сотой части их сути - остаться верным себе, своей расе, клану до конца, не отступить ни на сантиметр, получить все или потерять. Вот о чем надо было думать, глядя на мальчика и его мать.
Девушка сидящая в беседке была вполне обычной представительницей своего народа. У нее были длинные белые волосы. Кроме магических украшений она носила в волосах бледно-розовую заколку - символ вечной любви, не совсем обычное для темных эльфов украшение, подходящее больше людям, чем эльфам, тем более темным. Из-за своей малочисленности большинство темных эльфов жило компактно в "темной деревне" где вопрос брака и любви не поднимался - старейшины решали, что и когда произойдет. У девушки были добрые, зеленые глаза, редкие для магов этой расы ... именно добрые. Обычно глаза темных магов были печальными или усталыми, очень редко злыми. Помня кем были их предки, они понимали кем стали сами и чего это стоило. Тончайшие узоры татуировки ее покрывали лицо. В отличие от своих собратьев она не делала магических татуировок только символы красоты мира. В остальном она была типичным представителем своей расы. Итак, мальчик и его мать были темными эльфами.

Мягкий, неслышный прыжок Исилендила с холма, и вновь неустанный бег. Башня мрачно вырисовывалась, нависала над болотами, а в легкие проникал сырой воздух. Холодный туман обволакивал сына Эвы, и простенькая его одежка предательски поддалась этой сырости. Холод пробежался по спине и груди эльфа, он остановился на миг и слегка задрожал.
Оставляя сбоку медленно плывущего над черной водой жнеца, эльф разглядывал сквозь туман сразу троих стакатто. Насекомые стояли рядом; каждое из них превосходило его в силах, превосходило намного. Ему же было нужно совсем немного повысить свое мастерство, и тогда Мастер Рейса даст ему долгожданное задание.
Эльф вновь погрузился в воду по пояс, возвращаясь к кромке болота. Но туда он так и не дошел. Небольшая полоска суши – и как он ее сразу не заметил? – встретила его мягкой травой и тихим шелестом. Шелестела трава от челюстей огромного муравья. Зажав в зубах листик антидота, эльф вскинул лук, быстро натянул тетиву. Один выстрел, второй. Быстро перебирая лапами, муравей стремительно кинулся к охотнику. Но эльф и не думал отбегать. Мгновенно сменив лук на кинжал – такой же простенький, как и предыдущее оружие – он изо всех сил ударил насекомое, вкладывая в этот удар свои немудреные магические силы.

Тепло от горящего камина расслабляло, вселяло чувство покоя, приятно грело спину. Огонь мягко отбрасывал блики на щеки красавицы Лиины, но магичка была слишком занята рассматриванием себя, любимой, в одном из огромных зеркал клан холла. Она не вслушивалась в разговор двоих воинов – дестроера и абисса. У нее было более увлекательное занятие – наконец-то ее прекрасную фигуру украшает подобающий ей Авадон.
- Этого Светлого видели под Дионом, - тем временем басом продолжал орк, - он умудрился уйти от одного убийцы, - немногословный обычно, орк встретился взглядом с собеседником.
Драйан усмехнулся, уголки его тонких губ насмешливо дрогнули. Всем было известно, что под Дионом слишком много любителей на неоперившихся детей. Здесь не было защиты, установленной в деревнях. Показать же свое превосходство над не могущими ответить обидчику должным образом, было искушением.
- Неудачники, - негромко высказал Драйан свое мнение об убийцах такого рода.
Сам он предпочитал бой на равных.
В то время как его взгляд скользнул по пышнотелой фигуре Лиины, все еще крутящейся у зеркала, орк встал во весь свой исполинский рост и потянулся, разминая затекшие мышцы.
- Это еще не все, - пробасил он, перехватывая взгляд абисса, - второго он уложил сам. И я готов поклясться Эйнхазад, - орк хрустнул сложенными пальцами, - в этом ему помогла сама Эва!
Драйан невозмутимо пожал узкими плечами.
- Скорее всего, тот уже был ослаблен кем-то, - красавица Лиина принялась танцевать перед зеркалом, и абисс отвел взгляд, сосредотачивая его на глазах орка, - это был кто-то из наших?
- Да, черт побери!
- Что-то утеряно?
- Так, ерунда. Дум щит и кое-что из шмота.
- Я хочу колечко Баюма, - пропела Лиина, вмешиваясь в мужской разговор.
- Будет тебе колечко, - тут же басом отпарировал Бион, - вот будешь с нами почаще ходить…
Лиина подбоченилась, слегка нагнулась вперед, облизнула и без того влажные губы. Но Драйан тонко почувствовал резкую перемену в настроении Шиллен элдера, не зря где-то в глубине ее глаз замерцали едва заметные злые искорки. Девушка не успела ответить – прямо посреди холла, кряхтя и чертыхаясь, с пола поднимался невесть откуда взявшийся некромант.

Темная, безлунная ночь висела над Варкой. Девушка – а была она человеком, во многом уступающим эльфам не только в беге, но и в дальности стрельбы, – натянула тетиву. Через секунду стрела вонзилась в круторогого монстра, и тот взревел в ярости, взмахнул топором и, увлекая за собой своих собратьев, ринулся к группе охотников. Он так и не добежал – рухнул за несколько шагов от лучницы, но зато остальные обступили их, переключая свою злость на отчаянно и весело заработавшего дуалами гладиатора. Маленькая гномка, смеясь, наносила удар за ударом неожиданно подползшему жирному растению. Промах. Опять промах. Монстр был ей не по зубам, а вернее, не по ее топорику, и растение накрыло собой гномку, взвивая вверх свой длинный хоботок. Мгновение – и гномка была не только обездвижена, но и лишена доброй половины своих сил.
- Лечи! – рявкнула эльфийка бишопу, но тот уже делал свое дело – силы наполняли и гномку, и гладиатора, и саму темную эльфийку, ловко вонзившую кинжал в спину монстра, возникшего за спиной лучницы. Зигзаг молнии, и последний монстр упал к ногам.
- Ух ты! – звездочки перед глазами гномки исчезли, и она весело осмотрела картину короткого боя. - Вот весело!
- Да, - хмуро усмехнулась эльфийка, - весело. Считаешь себя танком, да?
- Неа, - отмахнулась гномка, и тут же яростно взвизгнула, нанося удар подбежавшему монстру.

Исилендил прогнал видение и поднялся на ноги. Силы были восстановлены, вот только повезет ли ему на последнем монстре? Он прищурился, разглядывая ползающего в нескольких шагах муравья. Удастся убить его – и дело сделано. Можно будет возвращаться в Глудио, в Гильдию воинов. Не удастся... Он проглотил подбежавший к горлу комок.
Видение девушки-человека вновь на короткий миг появилось перед глазами. И Исилендил натянул тетиву. Ему надо торопиться.

Моя кожа никогда не была белой, да и смуглой её не назовёшь. Гладкая как бархат, серая с сиреневатым отливом, она была причиной смеха детей других рас, нередко бывающих в нашем городе. И, тем не менее, мои собратья – дроу считали меня красивой. Уж не знаю, что сформировало у них такое мнение, толи длинные с красивым изгибом уши, толи глаза изумрудного цвета, так редко встречающиеся у нас, толи мой социальный статус.
Статус… это слово мне внушалось с самого детства. Рождённая главной жрицей Шиллен нашего города я должна была с достижением совершеннолетия вступить на алтарь нашей богини и занять место главного Оракула, место моей матери. Это было чистой воды формальностью, так как на деле я бы её сменила спустя много десятилетий. Но это меня не тревожило. Судьба оракула Шиллен меня не то что бы пугала, мне казалось, что она выдумана не для меня и предназначалась не мне. У меня не было должного характера оракула, хотя нет, не так, у меня не было характера дроу: во мне не было меланхоличного спокойствия жрицы, злобы магов и дерзости воинов. Я проводила ночи не в храме не в чтении молитв, а в диком лесу, сопровождаемая лязгающей цепями тенью, которую заботливая мать отправляла со мной на мои ночные прогулки. С рассветом я возвращалась домой и моя телохранительница исчезала.
Мать беспокоили мои ночные прогулки, но она слишком меня любила, чтобы их запретить. Я любила природу, этот лес, наполненный ночной свежестью, шорохами ночных птиц и мне было печально, что вскоре мне исполнится 17 и на лбу появится символ Шиллен, символ избранных на путь жрецов. Увидев его на лбу соплеменника, любой тёмный почтенно поклонится, так как знает: символ жреца означает чистоту разума, сердца и ни капли крови на душе. Да… жрецам Шиллен было запрещено убивать, иначе гармония их души нарушалась ненавистью и злобой, а такими они уже оракулами стать не могли.
В одну из своих долгих ночных прогулок я решила искупаться в озере с водопадом, находящемся к югу от города. За водопадом была пещера, где я разделась и оставила свою тень возле вещей. Встав под ласковые струи водопада, и наслаждаясь свежестью, я почувствовала на себе чей-то взгляд, который заставил меня обернуться. Рядом со мной, на берегу, сидел человек в лёгком одеянии и с интересом меня разглядывал. Мой крик разрезал тишину ночи, спугнув, спящих на близлежащих деревьях, птиц и заставил мою тень появиться рядом со мной. Её появление, казалось, обескуражило непрошеного гостя, но только поначалу. Он поднялся с земли, навстречу приближающейся к нему тени. Достал из ножен меч и стал что-то быстро шептать. Я даже не успела понять, что произошло, но моя преданная защитница, обратившись в прах, исчезла, а человек спрятав меч, использовал телепортацию. Единственное, что я успела заметить, в слабеющем свете луны под натиском приближающегося рассвета – это знак альянса «Апокалипсис» на его груди. «Что мог делать член альянса в такой глухомани ночью?» Но думать об этом мне было некогда. Наспех одевшись, я представила себе путь домой в одиночестве. Собравшись с духом, я устремилась в сторону видневшейся вдалеке скалы, скрывающей под собой родной город. Ветер дул в разгорячённое лицо, свистел в ушах и развевал волосы.
Я почти добежала до скалы, когда меня свалил с ног удар, пришедшийся на левую лопатку, и оставивший пять кровоточащих порезов. Боль заглушила и затмила на мгновенье всё происходящее, а страх и хриплое дыхание, которое уловили навострённые уши, заставили меня обернуться. Надо мной, раскрыв ужасную пасть стоял зомби с болот, мимо которых я совсем недавно пробегала. Он не дал мне опомниться, и занёс когтистую зелёную лапу над моей головой, готовясь нанести смертельный удар...

Прошло 2 месяца...

Прошёл ровно месяц с моего семнадцатилетия. Знак Шиллен на моём лбу так и не появился, зато на спине, открытой одеянием жрицы виднелся шрам, состоящий из пяти ровных полос. Глубокая рана зажила в тот же день, но как ни старалась моя мать, она оставила свой след мне на память...
Так я вспоминала всё то, что произошло со мной, и ходила взад и вперёд вдоль алтаря. Я ждала маму, мне предстоял с ней разговор, на который я не могла решиться всю последнюю неделю.
Она не заставила себя ждать. Как всегда прекрасная в одеянии верховного оракула, она приближалась ко мне, поднимаясь по ступеням. Свет, лившийся ей в спину, очерчивал красивые уши, длинную шею, стройную фигуру и придавал голубоватый оттенок её коже.
- Мама, я позвала тебя, чтобы сообщить тебе что-то.
- Я готова тебя выслушать.
- Я покидаю город и оставляю титул будущего оракула.
- Почему? Если тебя всё ещё беспокоит отсутствие символа Шиллен на твоём лбу, то за это можешь не беспокоиться – это возможные последствия стресса, который ты перенесла два новолуния назад. - Она как всегда была невозмутима и уравновешенна.
- Мама, я убила тогда! – мой крик сорвался с губ, отражаясь эхом от сводов храма.
Моя мать лишь грустно улыбнулась. И тут я поняла, что она знала – знала всё и не показывала виду.
- Думаешь, я не догадалась, что произошло тогда ночью? Ты вернулась другой, твои глаза мерцали, наполненные яростью Шиллен, руки сжаты в кулаки. Я надеялась, что ярость в твоём сердце поутихнет, и ты станешь прежней, но нет... кровь предков даёт о себе знать. Ты никогда больше не станешь прежней.
У меня не было слов. Но мама была права. Она тихо подошла ко мне и потрепала меня за кончики ушей.
- Я знала, что ты захочешь уйти, я наблюдала за тобой всё это время. Отверженность закралась в твоё сердце, с такой душой тебе будет трудно быть жрицей. Я отпускаю тебя, но куда ты пойдёшь?
- Я хочу стать магом, хочу уметь постоять за свою жизнь.
Тут пришло время удивляться моей матери. - Что ж, не ожидала от тебя такого выбора, яростный крик заклятий, проклинающих врагов не вяжутся с твоей симпатичной мордашкой.
Мы рассмеялись.
- Но видимо сама Шиллен решила изменить твою судьбу.
Мама взяла меня за руку и куда-то повела, как оказалось к городскому старейшине, который знал много заклятий и который был учителем в городской магической академии.
Там, с ним я осталась до глубокой ночи, заучивая древние заклятья.
Под утро, закончив свой первый и последний для меня урок, он достал из сундука тунику мага, состоявшую из кожи и множества ремешков. Осмотрев её и своё шёлковое одеяние жрицы, я вздохнула. Или сейчас или никогда. Зайдя за ширму, я переоделась, застегнула множество ремешков, и вышла.
- И последнее, - сказал мне мой учитель, протягивая мне магический клинок. - Чтобы ни случилось, не сдавайся. Рви когти, кусайся – бейся до последнего вздоха за себя и за своих друзей.
- У меня нет друзей.
Мой учитель лишь улыбнулся: «Помни».
Утром, попрощавшись с матерью и усвоив последние её наставления и заклинания лечения «на всякий случай», я подошла к нашему телепорту. Мысленно помолившись Шиллен, я шагнула в свою новую жизнь…